«Это концлагерь», — так один из бывших политзаключенных описал новополоцкую исправительную колонию № 1 на Витебщине. Международный комитет по расследованию пыток выпустил общественное расследование о пытках и жестоком обращении в ИК № 1. Авторы изучили 13 интервью (892 страницы текста) с бывшими осужденными, отбывавшими там наказание с февраля 2021 года по январь 2025 года, пишет Deutsche Welle.
Колония окружена вредными производствами
ИК № 1 рассчитана на 1500 человек. Из них около 30% — политические заключенные. В том числе в Новополоцке находятся банкир Виктор Бабарико, журналисты Андрей Почобут и Андрей Александров, двоюродный брат политика Павла Латушко Анатолий Латушка.
Кроме политзаключенных, в ИК № 1 отбывают наказание люди, совершившие тяжелые преступления — разбой, умышленные убийства, нанесение тяжких телесных повреждений.
Новополоцкую колонию называют «самой грязной с экологической точки зрения». Ее территория со всех сторон окружена нефтеперерабатывающим и химическим заводами.
«Рефракционная колонна завода „Нафтан“, по которой перегоняют нефть и испаряют фракции, находится от зоны всего в километре. Из нее идет дым, пары, которые появляются во время продувки труб для технического назначения. В некоторые дни качество воздуха было такое, что на выходе из барака резало глаза», — приводятся в докладе свидетельства одного из осужденных.
Кроме того, политзаключенных распределяют на наиболее тяжелые и вредные участки работ, независимо от их квалификации и состояния здоровья: «В ИК-1 заключенных привлекают к дерево- и металлообработке, переработке пластика, выпуску пленки, мыла, хлеба и угля, а также к пошиву формы для госструктур. Многие цеха характеризуются тяжелыми условиями: переработка пластика связана с токсичными испарениями, а производство угля — с постоянным воздействием угольной пыли и продуктов горения».
Один из бывших политзаключенных рассказал правозащитникам, что за такую работу получал 60 копеек в месяц.
Один из самых сложных периодов — карантин по прибытии в ИК
Помимо трудовой деятельности, осужденные обязаны убирать помещения общего пользования. Отдельный элемент трудового режима — практика «двойных наказаний», когда после выхода из штрафного изолятора (ШИЗО) заключенным могут назначать месяц ежедневных уборочных и других обязанностей в дополнение к стандартным графикам.
В докладе описываются и другие методы наказания политзаключенных. Одним из самых жестоких периодов они называют карантин по прибытии в ИК, во время которого политзаключенным ограничивали сон, еду, использовали холодную погоду для создания невыносимых условий содержания. По словам бывших заключенных, это были «бесконечные издевательства со стороны персонала и зэков, сотрудничающих с администрацией; условия содержания, граничащие с пытками».
Также еще во время карантина многим присваивают статус «злостного нарушителя». Практически все политические заключенные из карантина попадали в ШИЗО. По словам правозащитников, «нахождение там равносильно жестокому, унижающему человеческое достоинство обращению».
«Там я узнал, что, если голову обмотать полотенцем, спать гораздо теплее, но это не сильно помогает. Поспать хватает где-то максимум на два часа», — приводят в докладе слова бывшего политзаключенного.
Правозащитники документировали случаи, кода в штрафной изолятор помещались люди с явными заболеваниями, в том числе пневмонией.
Заключенные подвергаются физическому и психологическому насилию
Заключенные в ИК № 1 систематически подвергаются физическому и психологическому насилию со стороны сотрудников колонии.
С бывшим начальником колонии Андреем Пальчиком (включен в санкционные списки ЕС. — Прим. ред.) связывают «построение пыточной системы наказаний и жестоких условий содержания заключенных в колонии». В расследовании говорится, что действия как бывшего начальника колонии Пальчика, так и нынешнего руководителя Руслана Машадиева приводят «к потере здоровья, психологическим срывам, депрессии и даже смертям, в том числе суицидам» осужденных.
«Когда Пальчик был начальником колонии, там постоянно избивали людей в ШИЗО», — рассказывает бывший политзаключенный.
Другой бывший осужденный вспоминает: «Когда я был на ПКТ (помещение камерного типа. — Прим. ред.), крики от избиения слышны были даже на коридоре. Еще они практикуют избиения в душевой. Они предполагают избиения до крови, потому что в душе это все смывается потом шлангом».
Один из бывших узников ИК № 1 принял участие в презентации расследования. «Я один раз три часа простоял (в растяжке. — Прим. ред.). В тот момент просто ты знаешь, что ты один, камер тут нет, они могут делать с тобой все, что хотят. И нужно на самом деле либо быть очень крепким человеком, либо как я — я абстрагировался от этого, как будто это происходит не со мной, потому что я видел, как мужики взрослые плачут после этих процедур», — рассказал мужчина.
Под запретом очки, трости и лечение зубов
Между тем, отмечают правозащитники, получить квалифицированную медицинскую помощь в колонии практически невозможно, как и освобождение от работы, даже при сильной простуде или обострение хронической болезни.
«Если заключенный получил перелом или серьезную травму, даже после применения пыток, шансы на квалифицированную медпомощь минимальны. Рану перебинтовывают, а заключенного отправляют в барак или в ШИЗО, чтобы никто не видел его состояние», — говорится в расследовании.
В ИК № 1 заключенным запрещают носить очки и пользоваться тростью, лечение зубов, кроме удаления, также под запретом и карается. По свидетельствам осужденных, если врач все-таки ставила пломбу вразрез с указаниями начальника и администрация узнавала об этом, заключенного могли наказать, посадить в ШИЗО, лишить передач.
«По словам бывших заключенных, в ИК-1 ежегодно происходят трагедии: кто-то совершает суицид или умирает от болезней, которые не лечились в колонии, — отмечают авторы доклада. — Подобные смерти администрация нередко выдает за естественные, но за официальными формулировками часто скрываются вполне конкретные причины и конкретные ответственные люди».